ИСТОРИЯ ОДНОЙ ФРАЗЫ

[DailyNews]

Фразу «Эта штука сильнее, чем «Фауст» Гёте» слышали многие. Но мало кто помнит, кто был автором этой крылатой фразы, и при каких обстоятельствах она была впервые произнесена и записана.

А дело было так.

11 октября 1931 года в особняк Рябушинского на Малой Никитской, который в то время времени занимал пролетарский классик Максим Горький, пришли гости - Иосиф Сталин, Вячеслав Молотов и Клим Ворошилов.

Молотов и Ворошилов были навеселе, а Сталин и вовсе сильно пьян, что случалось с ним нечасто.

Обрадованный писатель накрыл стол, гости еще немного выпили и закусили, а когда перешли к чаю, Иосиф Виссарионович попросил хозяина дома что-нибудь им прочесть. Алексей Максимович решил порадовать вождя романтической поэмой-сказкой «Девушка и Смерть».

Официальная история гласит, что вождю настолько понравилось, что он взял книгу и на последней странице размашисто вывел: «Эта штука сильнее чем «Фауст» Гёте» (любов побеждает смерть)».

На самом деле это, конечно же, не так. Сталин постоянно подшучивал над Горьким, давая ему понять, что он далеко не писатель мировой величины, и первым советским классиком его сделал декрет Совнаркома.

С подачи Сталина над Горьким откровенно посмеивалось и ближайшее окружение вождя, считая его славу искусственной и называя писателя «наш очень своевременный».

Сам Сталин, вспоминая позже этот эпизод, признался, что в тот день он был сильно пьян и просто решил «порадовать старика, а то он совсем опустил руки». И добавил, что «Гёте работал над своим «Фаустом» 60 лет, а Горькому, вероятно, хватило одной ночи за бутылкой грузинской чачи» (поэма была написана в Тифлисе).

Так что своей резолюцией вождь просто в очередной раз посмеялся над писателем, и тот, кстати говоря, это понял, потому что, по свидетельству Ворошилова, «явно обиделся, сидел угрюмый и больше слова не сказал».

Кроме того, сказка Горького носит явно эротический характер, а Сталин был в этом вопросе очень зажатым и щепетильным человеком. Например, в свое время он отругал руководителей Большого театра, когда в опере «Евгений Онегин», в соответствии с либретто, написанным по Пушкину, Онегин посещает Татьяну утром, когда «княгиня перед ним одна, сидит не убрана, бледна».

Сталин, увидев Татьяну на сцене в утреннем пеньюаре, чуть не остановил спектакль. А после возмущенно отчитал руководство Большого, говоря:

- Как женщина может появиться перед мужчиной в таком виде?!

Ошибку, разумеется, исправили, причем навсегда. Оперная Татьяна до сих пор предстает перед зрителем одетая, как для небольшой поездки.

Так что эротику Сталин откровенно не любил, и поднимать историю блудливой пастушки, готовой умереть за ночь с пастушком, до вершин «Фауста» Гёте мог разве что в виде издевательской шутки.

Сам вождь, как уже говорилось, объяснил собственное благодушие тем, что маршал Ворошилов в тот день напоил его и Молотова сверх меры.

Но, как бы то ни было, на книжке появилась собственноручная сталинская надпись: «Эта штука сильнее чем «Фауст» Гёте (любов побеждает смерть)», и это не могло остаться без последствий.

«Девушку и Смерть» начали читать на концертах ведущие актеры страны, ее рекомендовали для изучения в средней школе и всех гуманитарных ВУЗах, ее неизменно упоминали в рефератах и диссертациях.

Мастер соцреализма А. Яр-Кравченко написал картину «А. М. Горький читает 11 октября 1931 года И. В. Сталину, В. М. Молотову и К. Е. Ворошилову свою сказку «Девушка и смерть».

Восприняв шутку Сталина всерьез, десятки советских искусствоведов стали восхвалять поэтическую сказку Горького, находя в ней глубокие философские и даже коммунистические смыслы.

В разных городах Советского Союза по мотивам поэмы «Девушка и Смерть» было осуществлено четыре балетных постановки.

Интересно, что товарищ Сталин, обычно писавший очень грамотно, по пьяному делу пропустил в предложении запятую, и ошибку на протяжении многих лет бережно тиражировали.

Другую сталинскую описку, «любов» без мягкого знака, также никто не решился исправить, и в довоенных школьных учебниках фразу так и воспроизводили.

Лишь спустя годы, когда книгу Горького с надписью представляли на выставке, сотрудница музея на свой страх и риск добавила недостающий мягкий знак.