- Сообщения
- 4.319
- Реакции
- 4.841
Самым жестоким палачом НКВД многие считают Бориса Родоса. Родос был одним из тех, кто заслужил признание некогда всемогущего Николая Ежова. Он провел несколько лет на должности заместителя начальника следственной части сначала в ГУГБ НКВД, а затем в НКГБ СССР.
В период с 1938 по 1941 годы Родос лично жестоко допрашивал многих выдающихся деятелей партии, ученых и писателей.
В 1956 году, накануне оглашения ему приговора, Хрущев назвал Родоса «выродком», и с этим нельзя не согласиться. Сталинский палач не отличался состраданием. Берия давал ему и А. Эсаулову «особые задания» вроде распоряжения зверски избивать приговоренных к расстрелу перед исполнением приговора, прямо говоря:
«Перед тем, как они отправятся на тот свет, разбейте им морду до кости».
Родос учился выбивать признания у самого Ежова. В прошении о помиловании он писал, что Ежов был первым, кто в его присутствии жестоко избил заключенного.
По иронии судьбы через некоторое время сам Родос сам избивал бывшего начальника, выбивая из него нужные показания, а по окончании следствия по делу Ежова был награжден орденом Красной Звезды «за выполнение ответственных заданий правительства».
Родос поймал и беглого наркома внутренних дел Украины Успенского. Тому в свое время советовал бежать предчувствовавший скорый арест Ежов.
«Работал» Родос в одном из самых страшных мест сталинской эпохи – пыточной Сухановской тюрьме. Ею пугали даже заключенных Бутырки. В ней были разного рода карцеры и даже специальные боксы с приспособлениями для пыток.
На счету Родоса – расправы над знаменитым режиссером Всеволодом Мейерхольдом и писателем Исааком Бабелем. Последнего арестовали по делу Ежова, который под пытками обвинил писателя в шпионаже в пользу Англии.
Бабель провел в Сухановской тюрьме три недели, начиная с 16 мая 1939 года. Его допрашивали попеременно несколько следователей, в том числе и Родос. На допросах Бабель признался в связях с французской и австрийской разведками и в участии в террористической деятельности.
Правда, на суде он отверг обвинения и сказал, что виновным себя не признает, но на приговор это не повлияло.
Через пять дней после ареста Бабеля в Сухановскую тюрьму был привезен Мейерхольд. Его письмо об избиениях широко известно. Уже пожилого режиссера били резиновым жгутом, приговаривая:
«Не будешь писать, будем бить опять, оставим нетронутыми голову и правую руку, остальное превратим в кусок бесформенного окровавленного тела».
Еще Родос допрашивал членов Политбюро С. Косиора и В. Чубаря, кандидатов в члены Политбюро П. Постышева и Р. Эйхе, генерального секретаря ЦК ВЛКСМ А. Косарева, секретарей обкомов и многих других видных деятелей, впавших в немилость.
Эйхе был уже приговорен к расстрелу, но Родос, Берия и Эсаулов продолжали выбивать у него признание в шпионаже. Били его резиновыми палками, выбили глаз, но Эйхе все равно не признавался. Только после очередного избиения Берия сдался и приказал увести заключенного на расстрел.
На жестокость Родоса даже пытались жаловаться Сталину. В феврале 1940 года заведующий отделом руководящих комсомольских органов ЦК ВЛКСМ И. Белослудцев описывал, как проходил допрос:
«Я извивался, катался по полу и наконец увидел только одно зверское лицо Родоса. Он облил меня холодной водой, а потом заставил меня сесть на край стула копчиком заднего прохода. Я опять не выдержал этой ужасной тупой боли и свалился без сознания».
Полный текст обращения к Сталину даже читать тяжело, но эффекта оно не возымело. Белослудцев подписал все, что от него требовали, а Родос через несколько месяцев получил орден Красной Звезды.
Согласно показаниям и свидетельствам потерпевших, Родос избивал заключенных примерно по одной схеме - наносил удары резиновыми палками по всему телу. Избиения повторялись неоднократно, пока человек не подписывал признаний.
Так произошло и с генерал-полковником А. Локтионовым. Бывший помощник Родоса Иванов дал следующие показания:
«Избиение продолжалось длительное время с небольшими перерывами. Локтионов от ударов от боли катался по полу и ревел, и кричал, что он ни в чем не виноват. Во время избиения Локтионов лишался сознания и его окачивали водой».
Прославился Родос и своей командировкой во Львов в ходе Польского похода Красной Армии. Всего за два месяца пребывания там с оперативной бригадой НКВД были зверски замучены тысячи польских граждан, а следователь был тогда награжден именными часами.
Как вспоминал сын Родоса, его отец был фанатично предан работе:
«Я просыпался — его нет, на работе, ложился спать — он все еще на работе».
У палача НКВД было трое детей, которым он был заботливым родителем - водил старшую дочь в театр, ходил с сыном на футбол. Вообще, в обычной жизни Родос ничем не отличался от других советских граждан, но на службе был настоящим зверем.
Когда в 1946 году его отстранили от работы, а затем перевели в Крым, он воспринял это, как месть министра госбезопасности Абакумова. В 1952 году он был уволен и из МГБ и занял скромную должность на симферопольском телеграфе.
Возможно, кстати говоря, его бы вовсе миновала расплата (как его коллегу Эсаулова, умершего своей смертью). Ни Л. Шварцман, ни В. Абакумов не дали показаний против Родоса, и палач вполне мог выйти сухим из воды.
Но он направил письмо в ЦК КПСС с просьбой восстановить его в органах. В прошении было отказано, а вскоре последовал арест и обвинение в измене родине, фальсификации уголовных дел и применении пыток.
Суд приговорил его к расстрелу. Прошение о помиловании рассматривал генпрокурор СССР Р. Руденко. В заключении по делу Родоса Бориса Вениаминовича он написал:
«Считая виновность Родоса в тяжких государственных преступлениях полностью установленной и не находя обстоятельств, смягчающих его вину, полагал бы необходимым ходатайство Родоса о помиловании отклонить».
